smoliarm

На собственном горбу и на чужом
я вынянчил понятие простое:
бессмысленно идти на танк с ножом,
но если очень хочется, то стоит.

Фрагмент интервью Игоря Губермана порталу jewish.ru

Игорь, ваши знаменитые «гарики», четверостишия, всегда полны юмора и иронии. Но как вам шутится сейчас, в нынешнее время? Как вы относитесь к тому, что происходит в России?

– Ну, вот узнал, что сжигают продукты, попавшие под санкции, и тут у меня реакция не гневная даже, а просто сумасшедшее удивление. Это какое-то варварское безумие. У меня даже слов нет. Знаете, когда я был в лагере (Игорь Губерман был осужден по сфальсифицированному обвинению в скупке краденой живописи. – Прим. автора), там время от времени бросали через забор авоську с продуктами, выпивкой. И если надзиратели эти продукты отнимали, они отдавали все в больничку. А тут… Чудовищно. Ну, а что касается всяких разных постановлений российской Государственной думы, то ведь это как раз смешно.

То есть к этому все-таки можно относиться как к этакому постмодернистскому эксперименту, который ставят над людьми?

– То, что пахнет мерзостью, не относится к постмодернизму. Постмодернизм имеет отношение к произведениям искусства. А это произведение идиотизма и злобы. Сейчас государственный строй России грамотные люди определяют по-разному, я же определяю по-своему: это чистый «паханат». Большая беда. За Россию мне все время попеременно то больно, то стыдно. Других ощущений нет.

Мне вспоминаются ваши же строчки: «Хозяев жизни близко я не знаю, однако по лицу и паре фраз я вмиг тюрьму и лагерь вспоминаю – такие типы видел я не раз». В вашей жизни был лагерь, и это позволяет смотреть на вас как знатока. Но все же, что значит «паханат»?

– «Паханат» – это когда огромным количеством людей безраздельно правит некая группа во главе с паханом. При нем есть так называемые «шерстяные» – блатные, приблатненные. Вот этот слой очень легко можно увидеть сегодня в России. Кто-то называет это мафией, кто-то – поздним феодализмом. Суть та же.

А вы не думаете, что в мире несколько демонизируют Россию?

– Да мне кажется, миру до лампочки. Ну, кроме того, что Россия поставляет нефть и газ, но все меньше и меньше. И страшно, конечно: все же у людишек, не совсем адекватных, есть в руках ядерное оружие.

Но в России живет огромное количество умных, понимающих людей.

– В России всегда было огромное количество людей умных, талантливых, понимающих. Счастье, что их не всех убивают, как это было в 30-е и 40-е годы. Понимаете, я – израильтянин, я смотрю на всё глазами провинциального еврея. Расскажу вам одну историю. Десять лет назад был юбилей «Новой газеты». Меня туда пригласили, и там я увидел изумительных людей. Тысячи полторы. Я встретил в зале Алексея Симонова, кинулся к нему и сказал: «Алеша, вот здесь тысячи полторы замечательных людей, я каждому пожал бы руку. Много ли их вообще осталось?» И он мне на это ответил: «Игорь, осталось примерно столько же, сколько их здесь, но с каждым годом они пожимают руку всё более вяло и слабо». Они стареют. Да, Россия плодит талантливых людей с дикой скоростью и в большом количестве, но они не могут ничего сделать, как не могли сделать их предшественники в предыдущие десятилетия.

Как вы думаете, почему? Почему в России в принципе так коротки периоды относительной свободы?

– По сравнению с 60-ми, 90-е годы были периодом потрясающих свобод. Люди начали уезжать за границу. Родные люди наконец увиделись. Была абсолютная свобода печати. Страна находилась в очень возбужденном и перспективном состоянии. А потом, к сожалению, Россия снова вернулась в свое привычное состояние рабства, и это обидно. Демократия была в России всего десять лет, а больше ее никогда и не было. Мне трудно говорить об этом, я уехал в 1988 году, 90-е знаю только по тому, что читал и смотрел. Но я понимал, что тогда была некая перспектива.